Восток и ориентализм. К истории идей и практик

24 сентября 2014

Наверное, нет такой работы, посвященной идее «Востока», где не цитировались бы строки из «Баллады о Востоке и Западе» (1895 г.) Редъярда Киплинга:

Oh, East is East, and West is West, and never the twain shall meet,
Till Earth and Sky stand presently at God’s great Judgment Seat;
But there is neither East nor West, Border, nor Breed, nor Birth,
When two strong men stand face to face, tho’ they come from the ends of the earth

что в переводе Е. Г. Полонской звучит так:

0, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут.
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень Суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что — племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает!

Само существование «Востока» кажется одновременно столь ясным, и столь неочевидным, что нелегко решить, с какого края стоит приниматься за этот огромный «гриб» – вспомним переживания Алисы в Стране Чудес. «Классический», даже шаблонный «Восток» известен по литературе: «Тысяча и одна ночь», сочинения Саади и Хафиза, Ходжа Насреддин и миллион других сочинений на разных «восточных» языках. Но что же такое – «Восток»? Входит ли в него, например, Якутия, лежащая к востоку от европейской части России? Оказывается ли «Востоком» Грузия? И город Бомбей (Мумбаи) на западном побережье Индии?
«Восток» – колоссальная идея в истории западной цивилизации, истоки ее можно проследить с Древней Греции. Для эллинов «Востоком», «Азией», была Персидская держава, с которой многие годы велись войны, иногда сменявшиеся миром. Противостояние, в котором очень важно определить границы, и уметь их защищать – основная тема этой динамической схемы «Восток-Запад». Это противостояния «варваров» и «эллинов», позднее «сарацин» и «христиан». Ксеркс, пожелавший нарушить порядок, включить греческие города в свои владения, потерпел поражение, что стало восприниматься как знак недовольства богов.
Свой образ «Востока» создавали крестоносцы, устремившиеся в Святую Землю для отвоевания своей святыни, Гроба Господня. Путешественники, авантюристы, паломники, миссионеры, торговцы – все они отшлифовывали тысячи граней идеи «Востока», в которых истина причудливо переплеталась с фантазией, в которых явно читаются корыстные цели и видны предвзятости, но – бывает также и позитивный интерес. Встречи культур не проходят бесследно ни для одной из сторон: то, что Петер Бьорк обозначил как «гибридизацию культур» мы ярко видим на примере эллинизма, а позднее – в облике многих национальных культур мира, испанской, португальской и многих других. Размежевание всегда шло параллельно со смещением границ и смешением ингредиентов и жанров. Такое явление как «фьюжн» был движущей силой в формировании и обогащении кухни, музыки, литературы почти всех народов мира.
Для Старого Света «Восток» помещался прежде всего, да и почти исключительно в «Азии». Границы «Азии» в разные эпохи отличались: Тацит пишет о «восточных людях», «аэстиях», обитателях современного Балтийского побережья, по-видимому, балтских народах, предках современных латышей, литовцев, эстонцев; в экзоэтнониме последних (Eesti) «восточность» закрепилась навеки. Границу часто определяла религия: вхождение в христианский или мусульманский мир определяло геополитическую принадлежность. Но особый язык, историческая память, некоторые культурные черты могли составлять определенный «восточный привкус» культур конкретных народов, обществ, стран: наиболее интересным примером могут быть венгры. Нужно вспомнить такое явление как сарматизм Польши и других восточноевропейских стран XVII-XVIII вв.

Но чем в сущности отличалось устройство жизни в «Европе» и «Азии»? Кажется, важнейший принцип этого разделения тоже был сформулирован еще эллинами: это противопоставление свободных, самоуправляющихся республик и монархии. Политический «Восток» – это известная идея «восточных деспотий», а также и «закрытого общества», где большая часть население лишена самостоятельности. К «Востоку» как своеобразному историческому и политическому «фантому», как порождению колониальной системы, обращается Эдвард Саид в знаменитом труде «Ориентализм».
С эпохой Нового времени и Великих географических открытий реальный, географический «Восток» начал становиться все ближе и ближе обитателям Европы. В конце XVI века появляются Нидерландские Ост-Индские компании, а в 1600 году указом Елизаветы Первой – Английская Ост-Индская компания, важнейший инструмент британской колониальной политики. Постепенно формируется еще одна идея, «экономический Восток», главным определением которого становится представление об «отсталости». Тем временем «восточная» повседневность начинает входить в обиход Запада. Чай, кофе «и другие колониальные товары» (название одного из московских магазинчиков) появляются в аптеках, а потом и на столах европейцев. Открытие и возрождение античности – путешествие в собственное прошлое, – шли параллельно с открытием пространства мира. Мир картографируется, обитатели разных стран зарисовываются художниками, разные уклады жизни описываются бытописателями, путешественниками, диковинные вещицы из далеких земель закладывают основу первых музеев – «кунсткабинетов», «кунсткамер».
Особый, долгий путь проделал «религиозный Восток» – образы в зеркале христианского Запада. Первыми и самыми близкими «иными» тут стали иудаизм и ислам; позднее произошло открытие неавраамистических религий Китая, Индии, Японии и других стран. Долгое время они даже не считались религиями (как и женщина долгое время во многих обществах не считалась «человеком»); картина мира тех веков просто не предполагала этого; церковная же идеология объединяла самые разные культы, традиции, общины под именем «язычников» или «еретиков», первых следовало обращать в христианство, со вторыми – бороться. В одних случаях это было вполне или более-менее успешно; так, якуты восприняли православие, хотя не отказались и от своих традиционных культов и религиозных практик, некоторые из которых очень близки эвенскийским, других народов Севера, а другие отчетливо восходят к миру степи и даже древнеиранской культуре. Христианство, а также и ислам, распространились среди многих народов Юго-Восточной Азии, особенно Индонезии, но – не Бали, где до сих пор сохраняется своя, традиционная религиозная культура. На переднеазиатском Востоке христианство осталось в небольших, исторически очень глубоких и интересных анклавах, окруженное доминирующим исламом. Христианская же миссия на Дальнем Востоке и в Индии оказалась весьма ограниченной. Постижение людьми Запада того, что же такое зороастризм, конфуцианство, даосизм, синто составляют увлекательнейшие страницы истории религий; феномен «индуизма» вообще требует особого разговора.
Художественный Восток – история постепенного раскрытия образности, отклика художников, скульпторов и архитекторов Запада на то, что они видели в иных странах. Арабский Восток принес в Европу арку, Китай – стиль шануазери: китайские павильоны, ширмы, фарфор и утварь для питья чая. Как идея, так и практика разведения садов рождалась и совершенствовалась в ходе многих передвижений людей и перемещения растений: чего только стоит одни путешествия тюльпана, символа одновременно Голландии и Турции. После революции Мейдзи в Японии 1868 г. эта долгое время закрытая страна начинает постепенно открываться миру, а голландцы теряют свою монополию на контакты с Японией. Мир знакомится с кимоно, японской керамикой и особой эстетикой, в моду входит стиль жепонеск. Близким к области эстетики оказывается тема «восточных сластей» (как десерта) и «восточных сладостей» как чувственности, одновременно закрытой и раскрепощенной телесности, запретной в публичном пространстве, но полностью проявляющейся в приватном – в гаремных сценах и турецких банях (хамам), излюбленном жанре художников-ориенталистов еще в XVIII веке. Еще более далекий полет фантазии мы видим у поэтов и писателей – ориенталистов, побывавших – кто в реальности, а кто только в своих мечтах - на разных уровнях «восточного» бытия. Были ли они удачны? Восхищали, умиляли, впечатляли одних читателей, вызывали желчь и протест других. Так, Пьер Лоти (1850-1923), основатель жанра «колониального романа» (кстати, с его романа «Мадам Хризантема» был создан образ «Мадам Баттерфляй» для оперы Пучинни) упоминается в стихотворении Назыма Хикмета «Пьер Лоти» («Восток и Запад»):

Гибельный рок,
Лица с печатью тайны,
Хан, караван,
Журчащий фонтан.
На ножах танцует султанша,
Магараджа и падишах,
Тысячелетний шах,
Бледный месяц над минаретами,
Рыжие, крашенные хной красавицы
Возлежат на пестрых коврах,
Плач муэдзина,
Сладкий яд опиума
Вот вам Восток во французском романе,
Вот вам Восток в вашей фальшивой раме,
Размноженный миллионными тиражами.

Говоря о кулинарном «Востоке» на ум прежде всего приходит сладкая, острая и пряная кухня, а также и необычные для европейца сочетания вкусов и ароматов – однако различающиеся в каждой из национальных традиций. Ведь это и узбекские плов и халва, и японские суси, и утка по-пекински, и тибетская тхукпа, и южноидийская масала-доса. Однако все кулинарных шедевры создавались в результате смешения продуктов, приправ и техник.
Постепенно складывался и научный Восток – первоначально в тесной связи с колониальными завоеваниями и христианской церковной миссией. Так, многие основатели и члены Азиатского Общества Бенгалии и затем Королевского Азиатского общества Англии и Ирландии были одновременно и чиновниками британской колониальной администрации. Наука этнография и антропология во многом создавалась именно как ориенталистская наука, изучающая «туземные народы», «племена» как «отсталые», «первобытные», значительно отдаленные во времени и в пространстве от европейцев сообщества. В разных странах отличались фокусы взгляда на «Восток»: так, École française d'Extrême-Orient, основанная в 1900 г. в Ханое, во многом наследовала традицию великих французских энциклопедистов; британское же Asiatic Society соответствовало духу формирования империи, ориентировалось на управление землями и народами. В России же XIX века как этнография, так и востоковедение во многом начинались под крылом Русского географического общества.
В современной России «Восток» исследуют научные сотрудники Института востоковедения Российской Академии наук. Существует Общество востоковедов; специалисты по Востоку обучались в Институте стран Азии и Африки МГУ, на Восточном факультете СПбГУ, а теперь и в Институте восточных культур и античности при РГГУ. Известно замечательное издательство «Восточная литература», москвичи хорошо знают свой Музей народов Востока. Но на этом «Восток» нисколько не исчерпывается.
«Востоков» как идей, так и образов, отражений – множество: «османский», «китайский», «японский», «индийский», «персидский», десятки других. Каждый из них – порождение множества взглядов. Они пересекаются, иногда дополняя друг друга, иногда – конфликтуя. Но великие путешественники и поэты знают, как условны эти границы, и как легко могут их пересекать вещи, идеи и души. Вот как об этом писал Николай Гумилев (1886-1921) в стихотворении «Прапамять» (1917 г.):

И вот вся жизнь! Круженье, пенье,
Моря, пустыни, города,
Мелькающее отраженье
Потерянного навсегда.

Бушует пламя, трубят трубы,
И кони рыжие летят.
Потом волнующие губы
О счастье, кажется, твердят.

И вот опять восторг и горе,
Опять, как прежде, как всегда,
Седою гривой машет море,
Встают пустыни, города.

Когда же, наконец, восставши
От сна, я буду снова я, -
Простой индиец, задремавший
В священный вечер у ручья?..

_______________________


Рекомендуемая литература

Anderson, Benedict (1991) Imagined communities. London: Verso.
Axelrod, Paul & Fuerch, Michelle A. (1998) Portuguese Orientalism and the Making
Baber, Zaheer (2002) Orientalism, Occidentalism, Nativism. The Culturalist Quest for
Blackwell Companion of Hinduism. Oxford: Blackwell Publishing.
Breckenridge, Carol A. & Veer, Peter van der (1994) Orientalism and the Postcolonial Predicament. In Breckenridge, Carol A. & Veer, Peter van der (eds.) (1994) Orientalism and the Postcolonial Predicament. Pennsylvania: University of Pennsylvania Press.
Carrier, James G. (ed.) (2003) Occidentalism. Images of the West. Oxford: Clarendon
Clarke, J. J. (1997) Oriental Enlightenment. The Encounter between Asian and Western Thought. London: Routledge.
Dawn, C. Ernest (1979) Orientalism. The American Historical Review 1979: 5, 1334.
Heehs, Peter (2003) Shades of Orientalism. Paradoxes and Problems in Indian Historiography. History and Theory 2003: 42, 169–195. Middletown (CT), USA: Humanities 47.
Inden, Ronald (1992) Imagining India. Oxford: Blackwell Publishers.
Indigenous Science and Knowledge. The European Legacy 2002: 6, 747–758.
Joseph, Roger (1980) Orientalism. American Anthropologist 1980: 4, 948.
Jouhki Jukka. Orientalism in India. J@RGONIA. ELEKTRONINEN JULKAISUSARJA. # 8. 2006.
Jouhki, Jukka (2006) Imagining the Other. Orientalism and Occidentalism in Tamil-
Malek, Abdel Anwar (1963) Orientalism in Crisis. Diogenes 1963: 44, 103–140.
Postcolonial Predicament. Pennsylvania: University of Pennsylvania Press.
Predicament. In Breckenridge, Carol A. & Veer, Peter van der (eds.) (1994)
Rocher, Rosane (1994) British Orientalism in the Eighteenth Century. In Routledge.
Said, Edward W. (1995) Orientalism. Western Conceptions of the Orient. London: Penguin Books Ltd.
Turner, Bryan S. (1997) Orientalism, Postmodernism and Globalism. New York: Routledge. 

comments powered by Disqus