Миры и книги Светланы Рыжаковой

24 апреля

Дорогие читатели,
Все, что вы увидите и прочитаете ниже, - результат столь долгого путешествия, что я уже едва помню его начало. Исследования и эскизы, заметки и анализ, так и иначе запечатлевшие довольно значительную часть жизни, которую я провела в культурном пространстве Латвии, и в целом - балтийского мира.
С Латвией я связана давними и тесными связями. Мои бабушка и дедушка, Евдокия Николаевна и Алексей Иванович Фомичёвы, живя в Ленинграде, много лет, как это было принято в 1970-1980-е гг. среди интеллигенции, снимали дачу в Вертукшне, возле Малты, недалеко от городка Резекне. Там прошли несколько лет моего детства, и в памяти осталось множество картин человеческой жизни, повседневности, занятий и обустроенного ландшафта. Воспоминания детства похожи на вспышки, ярко освещающие то одну, то другую деталь. Серебристая ива около старой деревянной двери дома, обитой черным рубероидом. Густо усыпанные цветами кусты жасмина. Карминово-красные деревянные половицы и белые тюли на окошках в доме. Симпатичные черные пиявки на отмели в озере. Изобилие малины в придорожных кустах. Кукольный театр, показываемый в проеме двери над занавеской. Нарисованный на бумаге дорожный знак «кирпич»: завтра на машине из Москвы приезжают родители, и, по сговору с дедушкой, развлекаемся, вешая его над дорожкой.
Это было своего рода началом «включенного наблюдения», с участием в труде, с праздниками и множеством бесед. В Вертукшне ходили в маленькую сельскую библиотеку: на полках справа - книги на неизвестном мне языке, на полках справа – по-русски, я уже весьма бегло читаю. В магазинчике в Малте продают керамику и стилизованный латышский народный костюм. Интересно!
В 1970-1980-е гг. мои родители с друзьями, семьями, много ездили на машинах по разным городам и весям страны; в том числе, много по Литве и Латвии. Обладая свободой движения, мы видели и всем известное, и – скрытое, встречались и общались с десятками людей. Движение вошло в мою плоть и кровь, развило внимание. Я узнала, что до вроде бы близкого места, куда рукой подать, путь может оказаться совсем небыстрым и довольно сложным, и наоборот, то, что лежит за сотнями километром, может быть достигнуто мгновенно. Пространство и время – вещи относительные, если учесть конкретный опыт передвижения.
Мои осознанные и целенаправленные этнографические путешествия по Латвии, начавшиеся в 1993 г., были передвижениями в пространстве латышской этнической культуры с ее языком, идеями и образностью.
Заняться латышской этнографией мне настоятельно советовал Владимир Николаевич Топоров: в 1990-1992 гг. он прочитал несколько лекций в историческом лектории, созданном при культурном представительстве Латвии. Редчайший случай: и до, и после этого он избегал любого преподавания, будучи одновременно перфекционистом и энциклопедистом, он считал, что даже три часа времени не достаточны для сколь-нибудь удовлетворительного раскрытия темы. Однако в тот момент он был влеком большим энтузиазмом: интереснейшее время, насыщенное открытиями и стремлением познания. В эти же годы создавался Российской государственный гуманитарный университет, в рамках которого был создан Институт высших гуманитарных исследований – своего рода альтернатива Академии наук; В.Н. Топоров начал здесь работать вместе с Е.М. Мелетинским, Е.С. Новик, С.Ю. Неклюдовым, С.Д. Серебряным и другими выдающимися российскими учеными. Всех их объединял высокий профессионализм, ренессансный тип мышления, широчайший диапазон знаний и интересов, внимание к таким темам, сюжетам, методам и сферам, которые до недавнего времени находились на глубокой периферии советского гуманитарного знания.
В те годы я выбирала себе область изучения – темы курсовых работ, а потом, в 1994 г., и диплома; В.Н. Топоров убедил меня обратить внимание на латышскую культуру с ее интересным языком и фольклором. В 1989-1993 гг. на летней студенческой практике я работала в археологической, музейной, этнографической экспедициях в Латвии. Это была эпоха судьбоносных перемен; для первых поездок еще не нужна была виза и заграничный паспорт, и на моих глазах происходил распад СССР, создавались молодые государства. Представительство ЛССР закончило свое существование, сформировалось Посольство Латвийской Республики.
Мое изучение латышской грамматики сочеталось с познанием разных исторических времен, которые, хотя и канули в прошлое, но до сих пор остаются актуальными в сознании многих людей. Я обрела много друзей и знакомых в Латвии, интересными собеседниками становились для меня и случайные попутчики в поезде, и коллеги, работающие в научных институтах и университете, разговоры с которыми мы продолжаем по сей день. В одних случаях произносились и представлялись широко распространенные убеждения, закрепленные подчас в клише, формулы; в других я была свидетелем рождения нового, индивидуального текста, порожденного личным опытом. Но чаще всего то и другое переплеталось, образуя сложное единство переживаний, игры воображения, воспоминаний о реальных событиях, продуманных и сформулированных идей, а также и надежд (или опасений) на будущее. Изучение представлений – это всегда распутывание множества нитей.
Мне всегда были интересны темы, о которых мало что известно, как и те полянки в лесу, по которым еще никто не ходил. Когда я находилась в начале пути, то нередко сталкивалась с непониманием. Но всегда были и те, кто горячо поддерживали и подсказывали – куда сделать следующий шаг. Так я постепенно научилась самостоятельному движению в пространстве культуры, и освободилась от детской необходимости чувствовать постоянное одобрение всех и вся.
Каждая тема, каждый сюжет, к которым я обращалась, интуитивно казались мне необходимыми для прояснения общей картины того, что в российской этнологии в 1990-е гг., по образу англоязычной традиции, стали называть этнической идентичностью. Орнамент. Национальная история. Эстетика. Повседневность. Праздничная культура. Историческая память. Обычаи и привычки.
Фокусом моего интереса было «латышское», этническое, национальное, но не в его идеологическом, а в культурном ключе. Мне было важно выяснить особенности личностных взаимоотношений, культуры повседневности, культурных кодов, исторической памяти латышей Латвии – и не только.
Настоящая книга представляет, с одной стороны, взгляд «со стороны», но, с другой стороны, насыщена материалами, полученными в ходе многолетней работы, постоянного включенного наблюдения в латышской академической, образовательной и повседневной среде. Я много читала – как научной литературы, так и публицистики, и художественных текстов, смотрела, кажется, все латышские фильмы, во всяком случае, все, появившиеся начиная с конца 1980-х гг. Латышский фольклор и различные способы его использования и трансформации постоянно находились в центре моего внимания.
Эта работа не могла бы быть написана без постоянной поддержки, ценных советов, рекомендаций многих людей. Прежде всего, это люди, которых уже нет среди нас, которые на протяжении многих лет вдохновляли меня на занятия балтистикой, и в частности на исследования культурных представлений в их историческом и мифопоэтическом контекстах; это филолог Владимир Николаевич Топоров (1925–2005), историк и этнограф Александр Сергеевич Мыльников (1932–2004), филолог Велта Сталтмане (1926–2010), также филолог и педагог Борис Фёдорович Инфантьев (1921–2009). Ценные советы и большую помощь я получила в ходе бесед с моими учителями. Постоянную поддержку мне всегда оказывали мои родители Игорь Леонидович Рыжаков и Людмила Алексеевна Венкстерн. В студенческие годы, а часто и позднее, именно они финансировали мои поездки в Латвию.
Я посвящаю настоящую работу небольшому кругу людей, без которых она никогда не была бы написана. Это мои дорогие учителя, Владимир Николаевич Топоров и Сергей Александрович Арутюнов, которые не только научили меня мыслить, но и даровали мне абсолютную свободу и бесстрашие. Умение понять стержень исследуемой культуры, прочитать ее «тексты», при большом внимании к деталям и понимании широты и разнообразия контекстов. Это мои родители, всегда поддерживавшие – как морально, так и материально – мои экспедиции и исследования. Это мои близкие друзья из Латвии, на чью щедрость, гостеприимство и постоянную помощь я всегда могу рассчитывать.
Как это обычно бывает с этнографами, работающими среди небольших этнических сообществ, я приобрела глубокие, дружеские, почти семейные связи в изучаемом мной пространстве. Мои гостеприимные подруги и друзья — Лайма Муктупавела (Кота) и ее семья, Анита Шиклова (Админе) и Юрий Шиклов и их семья, всегда щедро помогали мне, были заинтересованы и готовы обсуждать тему настоящей книги на протяжении многих лет. Прекрасное человеческое общение всегда для меня сочеталось с познанием истинного латышского мира, вне конъюнктуры, идеологии и политики.
Cлова признательности обращаю Ирине Соболевской (Трумпеле), Лиене Стерниеце, Катрине Руте, сестрам Зайге Виестуре и Айе Звидре, рано ушедшей Иеве Виестуре. Сердечно благодарю Гунтиса Земитиса, Гунтиса Пакалнса, Даце Булу, Агиту Мисане, Елизавету Тайване, Бориса Равдина, Анете Карлсоне, Мару Свире и Владимира Кайяка, Ингриду Жагату. Творческий обмен мнениями и впечатлениями в разные годы и на протяжении многих лет с Айной Блинкеной, Яниной Курсите, Дагмарой Бейтнере, Валдисом Муктупавелсом, Арнолдсом Клотыньшем, Айей Янсоне, Илзе Болдане и ее семьей, Анитой Янсоне-Зирните, Денисом Хановым, Иветой Тале, Сигне Пуяте, Раймондом Бриедисом, Эдгаром и Зоей Силис, Илгой Апине, Юрисом Уртансом, Евгенией Назаровой, и многими, многими другими позволил мне открыть и понять мир латышской культуры. Я помню и ценю все встречи, моих собеседников из городов и окрестностей Ливан, Ванаги (семья Валерии Скутеле, семья Вайводов), Рауны (Райтис Зариньш), Лубаны (Иева и рано ушедшая Илута Кунце), Виляки, Алуксне и Алсвики, Малиене, Балвы, Аугсткалне, Аглоны, Гулбене и многих других мест.
Самые теплые слова благодарности приношу сотрудникам Института литературы, фольклора и искусства и Архива латышского фольклора, Института истории Латвийского университета, Института философии и социологии Латвийского университета, Латвийской академии культуры, Латвийского Национального исторического музея, Латвийского этнографического музея под открытым небом, Центра народного искусства им. Э. Мелнгайлиса (преобразованного позднее в Центр национальной культуры). Постоянная поддержка и помощь сотрудников Латвийской Национальной библиотеки, Латвийской фундаментальной академической библиотеки им. Я. Мисиньша, Исторического и Государственного архивов Латвии делали мою библиотечную и архивную работу приятной и продуктивной.
Я признательна всем моим собеседникам; настоящая работа – своего рода «гобелен», сотканный мной из сотен их голосов, мыслей, судеб, трудов и жизненных впечатлений.
Светлана Рыжакова
Рига – Москва 

comments powered by Disqus